Виконт... Да, конечно, у меня всегда есть виконт. И больше - пожалуй - никого в тот момент у меня не было. Я долго думала над определением одиночества в свое время. И пришла к выводу - в итоге - что одиночество - это когда ты бросаешь нижнее белье где попало в своей квартире и до этого нет никому никакого дела. Потому что никто туда не придет и никто там не живет.
Холостяцкие квартиры - в общем - бывают двух видов: вылизанные до предела и захламленные до безумия. Первые свидетельствуют о том, что человек еще надеется, а вторые - что уже перестал. Как-то раз я видела посреди такой квартиры лифчик, лежащий в миске с краской, а в другой - посреди комнаты - разложившийся куриный рулет. Если хотите - разложившийся куриный рулет посреди гостиной тоже может быть определением одиночества. Так сказать, первое определение для эротоманов, второе - для небрезгливых.

Брезгливость, как и стыдливость, с возрастом, кстати, тоже значительно меняется. Я выросла среди мужчин, суровых ученых, и поварих и уборщиц - сорокалетних шкафообразных теток. Я очень долго считала себя принцессой в замке из слоновой кости. В общем, примерно так и было. Виконт был оплотом адекватности и понимания - все остальные делились на две категории: первая считала, что женщина - это фея, вторая спокойно принимала мысль, что женщина - это ломовая лошадь. А я была любимая девочка виконта - умница, перспективная сотрудница, полиглот - но уж никак не ломовая лошадь. А кто тогда? - Кто знает.

Я до сих пор не всегда уверена в ответе. Я умею работать, думать, принимать решения. Но иногда мне кажется, что мое тело - это только обеспечение моего мозга. Что оно давно уже выполнило все свои биологические функции и теперь - в принципе - бесполезно по всем пунктам, кроме самого бесполезного с точки зрения Дарвина - принятия решений и анализа информации.
Иногда мне приятно так думать о себе, иногда - хочется удавиться.

В тот момент, закрывшись в своем проекте, расставшись и с Паулем, и с Егором, разровав все связи с миром ради работы и только работы, я ощущала себя андроидом в полной мере. Я изменила прическу, выкрасившись в ярко-алый и обрезав волосы до уровня, на который до того никогда не решалась. Проколола одно ухо - левое. Укуталась в черные бадлоны и клешеные черные брюки. Теперь ко мне постоянно приставали странные окологотические создания, но я была "в домике". Все мужчины мира в тот момент мне были безразличны.
Порой мои знакомые в тот момент задавали мне вопрос - если у меня есть доступ практически ко всем богатым и успешным людям в стране, почему я ни на одном из них не остановилась. Но они просто не были знакомы с виконтом.

Обладая властью, информацией и деньгами, он оставался удивительно безразличен к ним. Он постоянно летал в командировки, встречался с политиками, финансировал научные исследования, и эта игра - ежедневная рискованная была ему куда интересней любой суммы и любого острова с хрустальными дворцами и обнаженными юношами. Именно поэтому я, наблюдая за звездами, бизнесменами и другими своими подопечными видела в их приобретениях кричащую недалекость. Виконт де Божоле никогда бы не купил себе самолет: это слишком дорогое и слишком бессмысленное приобретение. У него не было коллекции оружия, дорогих побрякушек - его интересовали только люди и искусство.
Постепенно (очень долгим путем) я пришла к уверенности в том, что мой отец, видимо, и впрямь был гением - другой человек виконта бы просто не заинтересовал. Но... видимо, очень аутичным и равнодушным гением - иначе бы виконт заинтересовал его.

Впрочем, мысли о любви виконта тогда меня не слишком задевали - куда больше времени я уделяла работе, стратегии практике. Спустя полгода под отделом в компании был организован второй "отдел" - с ним меня связывали совсем другие отношения. Куда более сложные. Там я занималась уже не почти всем - а всем.
Наркотики, тайные слухи, контрабанда, сложные сделки между политиками разных стран, подслушивающая аппаратура - это был следующий уровень нашей с виконтом компании.

Даже невзирая на свои языковые возможности, иногда я просто начинала сходить с ума: китайцы, французы, японцы, турки, англичане, немцы, испанцы, корейцы - все они вели диалоги на самых разных языках друг с другом, разные акценты, лексика, выражения с двойным смыслом, сложные метафоры. Далеко не все клиенты даже после икры и водки, коктейлей и закусок приходили в нужное состояние для того, чтобы перестать контролировать свой язык. Некоторые из них все-таки были профессионалами.
В результате мне (я, правда, подозреваю, что виконт подключил к менее секретным диалогам других специалистов) иной раз приходилось проводить несколько дней подряд в обнимку с записями. Мне начали сниться сны на разных языках и о разных странах.

Впрочем, это все равно был даже не расцвет нашего предприятия. Самое интересное ждало впереди.

В один из дней мне внезапно написал Пауль. Я так привыкла думать не о нем, а о работе (впрочем, Егор у меня к тому моменту из памяти вообще выветрился), что очень удивилась его сообщению. Впрочем, встречаться почему-то не отказалась.
Он пришел на встречу, и я едва узнала его: округлившиеся щеки, белый длинный пушистый шарф, светлые джинсы. Этакая вельветовая одомашненность.
-Привет, - сказал он. - Вот, хотел с тобой погулять.
-Гуляй, - кивнула я. Я в то время окончательно пришла к мысли, что длинное черное двубортное пальто и алый шарф спасут все, что угодно, к тому же сидячая, пусть и нервная, работа, с хорошими обедами с клиентами-таки приманила ко мне несколько килограмм, и я больше не напоминала пресловутую вешалку. На фоне Пауля я выглядела точь-в-точь как ведьма. А он - этакий ягненочек.
-Ты всегда помогаешь мне думать, - сказал Пауль. Я пожала плечами - кто бы помог мне. Голова раскалывалась от звонков, коньяка, сигарет и работы. - Я хотел тебя спросить - ты не хотела бы издавать журнал?
Вопрос был неожиданным. В то время я еще довольно много писала в различные журналы, но никогда не думала об их издании. Впрочем, затеять такое с Паулем - то же самое, что планировать свои похороны.
-У тебя же есть выходы на спонсоров. Да и писать ты умеешь, - он пожал плечами. - И переводить с любого языка на любой. Ты - просто находка. А еще с тобой и выпить можно.
Я внезапно ощутила себя стоящей на помосте с веревкой на шее и кандалами на руках. А в толпе стоял сытый купец и ощупывал меня взглядом: сгодится - не сгодится. "Ты мне еще зубы пересчитай", - отчетливо прозвучало в голове.
-И на машинке шить, - сухо выговорила я. Он посмотрел на меня внимательно. Неужели что-то из уроков виконта еще осталось в этом человеке?
-Извини. Я не хотел, чтобы это так прозвучало. Ты - мой друг, я тебе доверяю.
"Напрасно", - еще отчетливей прозвучало в моей голове.
-Я подумаю, - холодно ответила я.
-Да ладно тебе, - улыбнулся он. Мы стояли в полутемном дворе какого-то гигантского общежития. Пальто хлопало на ветру. Его белый шарф шевелился, словно огромный удав. Он наклонился и поцеловал меня. Я не знаю, почему я не остранилась. Может быть, не до конца приняла наш разрыв уже... год назад? Губы были все такие же: жесткие, безжалостные, властные.
И вдруг перед моим внутренним взглядом возникли огромные золотые монеты, которые рассчетливый купец аккуратно выкладывает на ладонь, кивая самому себе: "сгодится". Пауль так расплачивался со мной - он действительно (и не зря) считал себя очень привлекательным. Но всему же есть предел, черт побери.
-Я - домой, - сказала я решительно, когда он отстранился. Он чуть приподнял бровь. Я всегда завидовала людям, которые умеют управлять бровями - у меня не получалось. Пауль с таким выражением лица очень напоминал прибалтийского князька.
-Правда подумай - мы могли бы сделать вместе что-нибудь серьезное. Бумажки перекладывать - разве это твое?
Я вспомнила о своей работе и мысленно улыбнулась.
-Ты сейчас работаешь с виконтом? - внезапно спросил он.
-Работаю, - кивнула я. - Немного. Все те же бумажки.
-А ведь он думал, что из нас получится что-то великое. Впрочем, из нас, может, что и получится, верно? - улыбнулся он мне. - Нужно только взяться с правильного конца. А мы с тобой можем многое! Хочешь бутылку темного пива? Тут неподалеку есть магазин, я угощу.
-Я же сказала, я - домой, - я поплотнее завернулась в шарф.
-Давай я хоть немного тебя провожу, - предложил он.
-Нет, - покачала головой я. - Не хочу.

Я приехала домой. На душе было холодно и пусто. Чувство потери было таким острым, что хотелось не то курить, не то плакать, не то напиться.
Между нами с Паулем уже ничего не осталось - и это было очевидно. Беда была только в том, что за годы жизни в столице, не возникло ни одной новой привязанности. Он и виконт до сих пор были единственными близкими людьми.
А теперь остался только виконт...

И тут же раздался телефонный звонок. Работа не ждала. Я взяла трубку, но, по счастью, это оказался виконт.
-Привет, - сказал он. Его спокойный голос внезапно сделал жизнь чуть легче.
-Привет, - ответила я.
-Что-то случилось? - насторожился виконт.
-Максимилиан Сергеевич, - с легкой насмешкой ответила я. - Вы же всегда заранее знаете, что и когда у меня случится.
-Тата, - рассердился он. - Не надо говорить глупостей. Разумеется, я не знаю всех деталей твоей жизни. Это позволяет мне волноваться и испытывать родительские чувства.
-Я просто встречалась с Паулем ,и он пытался приобрести комплект "журналист-менеджер по продажам-переводчик-любовница" по цене всего один поцелуй.
-Судя по твоему тону, у него не вышло.
-Я стою, как минимум, два.
-Пауль делает тебя слишком циничной, детка, - я чувствовала, что на этих словах он должен покачать головой. - Знал бы я, к чему вас приведет это совместное воспитание, - никогда бы не позволил этому случится. Он вообще от рук отбился, а ты скатываешься в какой-то темный омут.
-Это вряд ли вина виконта, - я вздохнула. - Я просто-таки чувствую какую-то преграду между мной и другими людьми.
-Да. Но если бы его не было, она бы давно рухнула.
-Что ты хотел? - спросила я.
-Полную отчетность по "Альтеру". Они в последнее время явно что-то затевают. Отправишь?
-Разумеется, - согласилась я. - Сейчас доберусь только до компьютера, - айтишники виконта давно настроили мн удаленный доступ к моем офису. И теперь я могла работать откуда угодно - хоть из Майями. Но мой директор пока об этом не знал.
-Ну и умница. Хватит переживать из-за Пауля. Он этого не стоит.
-А кто стоит, Виконт?
-Я, - решительно сказал он. - У меня вот пуговица оторвалась...
-Сам пришивай, - рассеялась я. Он отвтил. Потом очень тепло попрощался, потом положил трубку.

И все-таки у меня всегда есть виконт...

Знаете, есть такое слово - "выстрелить". Наш проект - выстрелил. Я утопала в работе, сходила с ума от отчетов, звонков в пять утра, постоянных нервотрепок, но я - жила. Виконт получил то, что хотел: ко мне стекалась информация не только о бесполезных и скучных "звездочках" (хотя и они тоже бывали полезны), но и о самых высокопоставленных людях: владельцах компаний и корпораций, часть из которых была из серого топового листа. Это были люди, чьи состояния никто не взялся бы оценить - слишком большой объем памяти требовался калькуляторам и слишком большие информационные канала для этого нужно поднимать. К тому же - с риском для собственной головы.
Я сама не всегда понимала, где я нахожусь - на передовой или в глубоком тылу: в любой момент клиент мог стать врагом, а я для него - опасным информатором. Именно тогда меня поразило устройство государственной экономики. Точнее, ее неустройство. Богатые и предприимчивые люди один за другим оказывались простыми амбициозными не очень умными и не очень интересными мужчиками с куклами Барби в качестве жен - эти жуткие, ужасные женщины с удлиненными (хотя куда уж - и без того модельный рост) ногами, доведенными до целлулоидного совершенства лицами, пустыми глазами и идеально выпрямленными волосами заставляли меня зябко передергивать плечами в их присутствии - словно стоишь под кондиционером.
Сарафанное радио в этом кругу стоит дороже любых других средств рекламы: практически всех этих королей играла свита - начальники охраны, личные помощники, секретари, менеджеры. Именно они передают друг другу все контакты.

Большинство начальников охраны работали в прошлом в различных комитетах различной безопасности. Они были очень похожи: незапоминающиеся лица, очень холодные голоса и совершенно невероятные глаза. Обманываться было бессмысленно: они запоминали человека раз и навсегда. Виконт к тому времени идеально вычистил мою родословную - никому бы и в голову не пришло приписать меня к замку: по общедоступной информации я родилась в маленьком шахтерском северном городе у совершенно обычных, ничем не примечательных родителей, да и вообще всего добилась сама, своим удивительным интеллектом и невероятной пробивной силой. Как будто это в принципе возможно.
Впрочем, простым людям приятно верить в чудо и в то, что приехав из провинции можно с легкостью влезть на самый верх, занять сверхруководящую должность и наслаждаться ей. Я могу с уверенностью сказать: нельзя. Никто не пустит. Но можно стоять рядом. Если не хамить.

Однако и мой директор, и мои клиенты сами верили в сказочку, которую с удовольствием декламировали в телепрограммах. Видимо, придумывая ложь, автор всегда надеется, что это правда - просто он этой правды никогда не видел. Но она где-то есть.
А мы с виконтом, тем временем, собирали огромную дазу по перелетам, основным маршрутам, их пересечениям. То, что для моего директора было деловой встречей, для компании - большой прибылью, для нас с виконтом становилось встречей криминальных организаций по поводу установления новых границ или политической авантюрой исламских организаций, или разведкой в области новых ресурсных разработок. Или чем-нибудь еще - вариантов было бесчисленное множество.

Директор даже не догадывался проследить за моим компьютером, на который тайно установили больше памяти и более объемный жесткий диск, чтобы можно было поддерживать все мои шпионские, аналитические и прочие программы.
Я уставала безмерно, моя помошница меня не спасала - ей доставались только очевидные задачи, а вся обработка и аналитика, подделка счетов и документов, диалоги с подозрительными бизнесменами и прочие радости жизни были отданы на откуп мне.

И все же я жила. Я жила так, как очень давно не пробовала. Встречи, телефонные звонки, письма, командировки, постоянный кофе на переговорах - я была почти счастлива, провалившись в это.

Я вышла на работу. Мне выдали древний - удивительно древний - мобильный телефон с тремя контактами клиентов и одним - поставщиков, престарелый (хотя и вполне живой) компьютер и личный добавочный на офисном телефоне. Помимо этого мне еще предложили восхитительное сокровище - маленькую таблицу, в которую нужно было вносить каждый заказ: приход, расход, прибыль, подробности.
Первое, что я сделала, - создала новый лист, в который внесла адреса и телефоны всех имеющихся клиентов, дальше просмотрела сайт - не сайт, а пафос с кошачьими слезами. Пришлось полностью переписывать весь контент - иначе все было путанно и непонятно. Я подбирала и редактировала в фотошопе фотографии, писала текст, переводила его на английский, искала способы рекламы - мне было интересно. Я до сих пор презрительно отношусь ко всем "художникам", которые высокомерны к "офисному планктону". Производство денег - удивительный процесс, в котором ты очень быстро и весьма ярко чувствуешь отдачу от своей работы. Виконт в моем детстве улыбался, говоря "Ты не пропадешь, если понадобится - будешь делать деньги из воздуха". И я, наконец, нашла воздух, из которого можно было делать деньги.

Мы занимались трансферами для богатых людей. Хотя сказать "мы" - сильно преувеличить. Ибо моя напарница и бывшая ответственная за проект занималась автостопом, периодически делая небольшие заказики для внутренних и старых клиентов компании. Наша с виконтом цель была куда больше - в перспективе я получала свежайшую информацию о маршрутах всех самых богатых, самых влиятельных и самых важных людей. Кто из них что пьет, что ест, какие наркотики употребляет - и все это без затрат на прослушивающие устройства, более того - с фантастической прибылью. Идея виконта была потрясающей. Впрочем, он всегда был гением.
Зачем нужно следить за человеком и узнавать информацию о его любовницах, если можно просто подождать, пока он отправит мне их паспортные данные и все детали своего отпуска в Европе? В мире существует огромное количество туристических компаний, которые занимаются отдыхом. Мне предстояло превратить свой отдел в место, куда обращаются все туристические компании.
Прикрепление использованных презервативов к черным пластиковым мешкам для мусора даже рядом не лежало с креативностью моей работы.

После первой волны рекламной компании начались первые проблемы: у нас было слишком мало ресурсов для удовлетворения запрос, плюс на меня обрушился шквал звонков, а этого не выдерживала древняя батарея моего мобильного телефона. Я не спала, не ела - я жила тем, что приносил мне мой проект.
Спустя первые две недели я получила свою зарплату плюс проценты: четыреста пятьдесят долларов. Спустя два месяца они превратились в полторы тысячи. Директор списывал все на везение и активный период.
Я посмеялась и потребовала увольнения девушки, которая работала в проекте до меня. На ее место я планировала взять надежного человека, который полностью сможет прикрыть меня в кризисной ситуации.

Пауль, Егор, другие мужчины - в тот момент меня ничто не интересовало. Я обрела новую жизнь. Я стала - о ужас - менеджером проекта. То есть лицом, которое отвечает за все. И мне это нравилось.

Виконт что-то долго и пространно объяснял мне по поводу моего нового задания, сидя у меня на кухне. Я внимательно смотрела на него и профессионально не слушала. То есть долговременная память отмечала даты и задания, а я - смотрела на виконта. Он был прекрасен, совершенен до кончиков ногтей. Я в очередной раз подумала о том, что у него нет собственных детей, и о том, как это неправильно. В последствии я часто возвращалась к этой мысли. Мне до сих пор кажется страшным - именно страшным - то, что есть гомосексуальные мужчины, удивительно тонкие, красивые и умные, которые не оставляют следа в генофонде. В то время как абсолютно бесполезные с моей капризной и эгоистической точки зрения продавцы сантехники заводят троих-четверых детей.
Впрочем, тогда мне это было не слишком актуально.

Виконт предлагал мне заняться проектом. Он говорил, что в одной компании загибается отдел, который позволит мне сойтись с персонами самого высшего полета, а ему - узнать обо всех их передвижениях, слабостях маршрута и собрать досье о любовницах и неправильных связях.
-Будь простой, - говорил виконт. - Не претендуй ни на что. Притворись, что ты просто девочка, которая никогда в жизни не видела денег. Дальше мы все возьмем на контроль. Сможешь отыграть дурочку?
-Отыграть? - усмехнулась я. - А кто же я, если не она?

Резюме отправлять мне было строжайше запрещено: виконт до последнего слова отредактировал мою презентацию, состоящую из трех строчек: "Студентка четвертого курса высшего учебного заведения ищет работу. Английский базовый. Телефон". Спустя три часа после выброса резюме в сеть мне позвонили. Спустя еще час я была на собеседовании.
Впрочем, мой будущий руководитель явно имел только самые приблизительные навыки в сфере менеджмента и подбора персонала. Виконт сам выбрал для меня одежду: туфли на каблуке за двести долларов, строгую юбку и голубую рубашку. Он лично слегка спутал мои волосы и наложил небрежный макияж.

Маленькая фирмочка находилась в двухэтажном здании на задворках центра города. Крохотный и страшненький кабинет я бы и в мыслях не приписала руководителю компании из ста человек, но в последствии оказалось, что это местоположение именно такого руководителя. Собеседование проводил сам директор фирмы. Если бы виконт не предупредил меня, что этот мальчик, выглядящий на двадцать-двадцать два (на самом деле - около тридцати), действительно руководитель, я бы никогда в жизни не поверила. Светловолосый, голубоглазый и чрезвычайно худой, он мог бы быть весьма привлекательным, если бы не был похож на жертву вампира, из которого выпили все желание жить. Его звали Илия (именно так), и его отчество я впервые услышала спустя несколько месяцев.
-Добрый день, - он посмотрел в какую-то бумагу. - Аделаида? - "ну и фантазия у виконта", - зло подумала я.
-Да. Именно так.
-Красивое имя, - я была уверена, что Илия сказал бы эту фразу, даже если бы в резюме значилось "Даздраперма".
-Соглашусь.
-В вашем резюме написано, что у вас базовый английский. Это так?
-Да, - кивнула я. В моем мозге пронеслись фразы и знания на всех языках, словно насмехаясь над словом "базовый". Языки всегда были моей сильной стороной. Если бы я разговаривала с сереньким человеком из КГБ лет двадцать назад, мне нужно было бы лучше контролировать свои эмоции. Но тут я явно могла расслабиться.
-И вы умеете обращаться с офисными программами?
Я могла написать любую офисную программу. Но Аделаида знала только пару формул для таблиц.
-Конечно, - я улыбнулась. - Я умею подбирать и собеседовать персонал, работать с любой оргтехникой, знакома с бухгалтерской и статистической программами, имею отличные навыки общения... - "могу водить самолет, забираться на скалу без дополнительных средств, отключать сознание у человека вдвое выше и тяжелее себя без посторонних предметов, стрелять из любого оружия, метать ножи, носить платья за двадцать тысяч долларов, говорить на тридцати языках без акцента, собирать электрическую цепь из растений, строить дворцы и разрушать города", - пробубнил в голове голос виконта.
-Вы могли бы быть нам полезной, - оживился Илия. - У нас не хватает менеджера по персоналу... - "Так наймите его!" - воскликнул в моей голове кто-то. Но Илия выглядел так, что он скорее отгрызет себе руку, нежели наймет "лишнего" человека.
Он вызвал еще одну девушку - довольно симпатичную, которая некогда была секретарем. Потом еще одну, которая, вроде бы, занималась проектом. Обе они наперебой пытались объяснить, что от меня будет требоваться. Если бы не виконт, все это безумное трио, во главе с Илией, вряд ли смогло бы мне это сделать. Девушка, занимавшаяся отделом до этих пор, выглядела так, будто ей все это катастрофически неинтересно. Впрочем - так и было. В ее досье значилось, что две трети свободного от работы времени она путешествует автостопом.

Илия явно был от меня в восторге: достаточно умная, умеренно симпатичная непритязательная девочка из маленького города, работающая за пятнадцать человек, явно станет отличной подмогой в его фирме. Я улыбалась, немного глупила, но в целом вела себя достойно и не пятнала мундир ученицы виконта. Я знала, что в компании, как минимум, четыре его камеры и представляла его насмешливую улыбку в особо глупые моменты.
Зарплата серая. Система процентов не прописана. Сайт компании не разработан. Реклама не сделана. Мое рабочее место - маленькое кресло за маленьким столом возле прохода. Это даже не опен спейс, а какой-то открытый космос помноженный на проходной двор, прикрытый, словно очень большие гениталии очень маленьким фиговым листком, зарослями хилых кактусов.
Мне показали несколько таблиц, объяснили, что мы работаем с "ОЧЕНЬ ВАЖНЫМИ ПЕРСОНАМИ", и это ОЧЕНЬ ВАЖНО. Попугали строгими глазами и отпустили на подумать.

Спустя час Илия перезвонил и сказал, что я нанята.
Клиентов у отдела было двадцать. Заказов - тридцать в месяц. Общая прибыль - пятьсот долларов.

Виконт усмехался и сказал, что мы с ним запустим этот отдел, как ракету. Мне нравились его формулировки.

Пара в итоге превратилась практически в неделю. От нечего делать я углубилась в свои старые задания - пыталась вернуть гибкость давно ничем не загруженным мышцам, практиковалась в языках, читала книги. Виконт смотрел на меня одобрительно и почти не лез с замечаниями. Я много курила, бродила из угла в угол и думала о своем.
Иногда мне звонил Егор, а я сбрасывала его звонки или отвечала односложно. Я не могла понять, что со мной не так, что с моим миром не так. Но все было определенно не так. Мне ничего не хотелось. Несколько раз я проходила комнаты, которые когда-то были эпицентрами наших с Паулем сражений, но они уже не будили во мне прежних чувств. Я не могла найти в себе ни ненависти, ни любви.
Я пыталась гулять вокруг замка, но и там мне не становилось легче. Тогда я впервые почувствовала себя чем-то искусственным, ненастоящим. Как будто я в этом мире - случайно.

Мне захотелось все бросить и переехать куда-нибудь далеко, где меня никто не знает, но я понимала, что это не выход. Под конец моего пребывания в замке, я еще и потеряла телефон.

Усталая и ничуть не просветленная я вернулась к Егору. Не потому что, мне хотелось, - потому что все прочие варианты мне тоже не нравились. Он соскучился по мне и первые несколько дней мне даже казалось, что наши отношения оживились, но это было лишь иллюзией, которая вскоре сошла на нет.
Он все так же раз в месяц предлагал мне выйти за него замуж, я все так же отказывалась. Он все так же большую часть времени проводил в своем мире, а я - в своем. И чем дальше, тем острее я чувствовала, что мы расходимся.
Мы честно пытались преодолеть эту пропасть, в определенный момент я даже согласилась устроить что-то вроде вечеринки в честь нашей "долгой" совместной жизни, но - внезапно - ушла в свои мысли и чувства, почти забыла об этом, потому что нужно было разрабатывать проект для работы, проект для виконта и написать несколько заказных статей.

И в один прекрасный день моя подруга зашла ко мне домой и обнаружила Егора, собирающего вещи. Она позвонила мне и сказала, что придет и приведет его для объяснений.
Я же внезапно ощутила ужасную пустоту. "У тебя ничего не вышло", - стучалось в моей голове. Егор пришел вместе с подругой, принес мне цветы, даже говорил что-то, оправдываясь, но я не слышала его. Мне было больно. И причина этой боли была не в его уходе, и ни в чем-то еще - только одно меня угнетало - все было напрасно. Не нужно было с ним жить. Не нужно было тратить на него свое время. Не нужно было притворяться.
Ничего не нужно было делать с ним.

Нужно было слушать виконта.
И к моему счастью, именно в этот момент виконт нашел для меня новые слова и новые задания, куда более интересные, нежели предыдущие.

Порой я перечитываю свои строки и удивляюсь. Я пролетела историю с Сашей так, будто все это было не важно для меня. Но это не так. Есть люди... они необычны. Они приходят в жизнь на несколько дней, но меняют ее настолько... Это удивительно. Но, тем не менее, от этого никуда не уйти.

Мы встретились с Сашей всего несколько раз, я никогда не думала о нем, как о возлюбленном, - скорее, как о ком-то, кто похож на меня. Но после него осталась музыка, фильмы, слова, образ сияющего снега... Если спросить, что в моей жизни осталось после Пауля - я отвечу "безумие, коньяк и слова". Саша был образами. Один ярче другого. Целый калейдоскоп. Ну и ощущение, что ты - сама с собой. И можно не бояться скаазать или сделать что-то не то.

Ты. Мы. Нас. Эти местоимения переполняют любой рассказ об отношениях. В истории с Сашей было только "Я". "Я и Я". Странное ощущение. Но интересное. Впрочем... я снова ушла в размышления о чувствах. И забыла о фактах.
С окончанием отношений с Сашей окончилась и жизнь с Егором. Формально между этими событиями прошло несколько месяцев, но я понимаю, что это так.
Он стал мне безразличен. Я - ему. В определенный момент холод стал настолько невыносим, что я убежала в замок. К виконту. Перелет. Поездка по ночной дороге. Холод. Мне было все равно.

Я приехала в замок и поразилась - за время моего отсутствия он превратился в обычную лабораторию. Это место больше не было домом. Деловитые ученые, аппаратура, обслуга, запах озона и металлический привкус от "С О три" вступающим в контакт с водой во рту. Да-да, это всего лишь серная кислота. Почти не опасно, если не застрять в облаке надолго. .
Виконт вышел мне навстречу, словно Мефистофель в преддверии ада. Он улыбался.

-Здравствуй, дорогая, что-то случилось? - я посмотрела на него почти беспомощно:
-Ты был прав.
-Во всем? - улыбка с его лица и не думала уходить.
-Я не могу быть с Егором. Я все время думаю о ком-то другом, когда я с ним. О тебе, например. Возьми меня на какое-нибудь задание!
-Ну, во-первых, это ничего не исправит, а, во-вторых, мы пока заняты делом, к которому тебя можно пристроить разве что в качестве бесполезного лаборанта. Даже мне особо нечего делать там, где трудятся лучшие химические умы.
-Так вот отходами чего так пахнет в коридоре, - попыталась пошутить я. Виконт подмигнул мне.
-Детка, у тебя же там должна быть курсовая, строгий начальник, план по статьям на три месяца вперед... Нет?
-Не помогает. Ты же знаешь, курсовую я могу написать, не открывая ни одной книги.
-Издержки хорошего образования, - он усмехнулся. - Спасибо, дорогая. А как дела у Пауля?
-Ты же знаешь наверняка лучше меня. Последние месяцы мы не очень разговариваем.
-Ну это плюс. Я просто хотел проверить, как там поживает твоя бессмертная любовь, - мы тем временем дошли до его кабинета. Я села в кресло и с нежностью осмотрела обстановку.
-Хоть здесь ничего не изменилось... - виконт приподнял бровь, после чего волшебным образом извлек из микроволновки две чашки кофе.
-Сварил, знаешь ли, и поставил, чтобы не остыли. Может, это и иллюзия, но я думаю, что так кофе остывает медленнее. А здесь я не меняю ничего потому, что мои прекрасные коллеги и так порой задумываются, почему это я такой юный. А если они еще и будут задумываться, почему я сменил обстановку, боюсь, работа пойдет наперекосяк.
-Виконт, я запуталась. Что мне делать?
-Уходи от него. А лучше пусть он тебя бросит. Так у тебя будет повод злиться на него, и ты будешь полезнее для меня. Договорились?
-Не смешно. Это были самые серьезные отношения в моей жизни.
-Ну, как человек чуть ли не на тридцать лет старше тебя, я не принимаю этот аргумент, - он развел руки, после чего снова улыбнулся. - Знаешь, я себя сейчас чувствую этаким джокером. Картой неприятной, но сильной. Детка, - его голос внезапно стал мягким. - Почему я все время говорю одно и то же? Я повторяю тебе, что ты сильная, умная. красивая, за-ме-ча-тель-ная! И я тебя люблю, да. И ты со всем справишься. И ты будешь счастлива. Просто такой умной, сильный, красивой и за-ме-ча-тель-ной не нужно тратить время на то, что ее времени не за-слу-жи-ва-ет! Пиши диссертацию. Лучше сразу докторскую. Учись стрелять, вися в воздухе вниз головой. Придумай лекарство от рака. Устройся на безумную работу. Это - лучше и продуктивнее, чем страдать из-за недостойного человека.
-Но ты так делал всю жизнь.
-Да. Но это не повод повторять мою ошибку, - виконт пожал плечами. - Поживи в замке пару дней и возвращайся. Я жду от тебя подвигов!

И я осталась в замке на "пару дней".

Наша совместная жизнь с Егором продолжалась. Во многом она была хорошей, но внутри меня нарастало глухое раздражение и усталость. Порой я до сих пор завидую людям... неразборчивым. Есть такие девушки, которые подбирают все подряд, даже не пытаясь оценивать красив ли их партнер, умен ли. Несколько раз, когда на моих глазах молодые люди заламывали руки и восклицали "Ах, я так несчастен, меня никто и никогда не полюбит", я вспоминала этих девушек и находила для них слова утешения. Среди женщин же ходят легенды о прекрасных мужчинах, продолжающих миссию Дона Жуана, способных увидеть в любой, даже самой страшненькой, королеву.

Я этого никогда не умела. Виконт, заменивший мне отца, всегда был для меня тем, к чему нужно стремиться, поэтому всех своих мужчин я невольно сравнивала с ним. Пауль выиграл тем, что "он совсем другой" - страстный, с мятущейся душой и яркими пылающими глазами. Впрочем, и этого хватило ненадолго: его хрупкая красота и огненность были быстро притушены его дурацкими поступками и решениями, безнадежной борьбой с виконтом и с саммим собой.

А Егор... Мне до сих пор кажется, что я сделала с ним что-то непоправимое. Он любил меня, а я вошла в его жизнь, не стучась. Переодела, привела в порядок, рассказала, как может быть, но так и не смогла полюбить. Я была хирургом, который сшивает разорванную селезенку, но отбирает пять лет наркозом, потерей крови и безжалостным отношением к искромсаному телу.
И мне не нравилась эта роль.

Встреча с Венсаном оживила эту борьбу. А потом - в один прекрасный день - в моей жизни появился Саша. До сих пор я думаю о нем как о пламени на ладони. Я даже вряд ли смогу объяснить сейчас, как именно он возник на моем пути. Это было внезапно - слово за слово в сети, и вот мы уже встречаемся февральским, но весенним днем и идем рядом по улице. Это был восхитительный день - снег, солнце, его алый шарф, перчатки с обрезанными пальцами, какая-то безумная выставка со слонами из ваты, темные залы для видеоинсталляций, кафе, писательский дом с презентацией памятника и рвущимися с губ поэта стихами, острыми, как бритва. Дорога домой - вновь по блестящему снегу. Я почему-то даже помню, что это была пятница.

Его тело было белым и теплым, как стакан молока, волосы той же длины, того же цвета, что и мои, расыпались по подушке, и я могла думать только о том, как это красиво. Никогда прежде я не видела человека, настолько похожего - и настолько отличного от меня. В какие-то моменты мне даже казалось, что он и есть я.

Между нами не было полноценного романа - то ли из-за Пауля, то ли из-за Егора я относилась к Саше с нежностью и теплом, но с какой-то сестринской любовью. Я не находила в себе никакого чувства вины, когда после свидания с ним смотрела Егору в глаза. Тогда я думала о том, что я - просто беспринципная дрянь. А сейчас я понимаю, что без Саши наши отношения с Егором в тот момент бы и закончились. Он дал мне то, чего мне не хватало - море романтики, снежного блеска и разговоров о чем-то интересном.

Впрочем, эти отношения довольно быстро закончились и перетекли в дружбу, полную нежности с моей стороны. А мы с Егором остались вместе, и он очень долго ничего не знал. Саша был таблеткой. И она помогла.
Но ненадолго.

Под Новый год мне позвонил виконт и сказал: "Детка, ты нужна мне в Питере. Срочно!". И через три часа я уже была в северной столице.
Мой второй отец, одетый как распоследний шестидесятник - в вельветовый пиджак и джинсы, снова "состаренный" встретил меня в аэропорту.
-Привет, - сказал он. - Как твои дела.
-Все там же.
-А Пауль?
-Ты же знаешь лучше меня. И Пауль, и Егор на месте. Не покачнуть.
-А жаль.
-Не то слово. В чем дело?
-Нужна помощь. Нужно срочно соблазнить и обыскать одного француза. Есть вероятность, что он - неинформированный курьер.
-Не только ты любишь использовать людей втемную, - усмехнулась я. - Но я-то тут причем? Наймите проститутку.
-Не смешно. Нам нужен профессионал, - мы уже прошли здание аэропорта и сели в автомобиль. - К тому же говорящий по-французски.
-Я же выгляжу, как драная кошка, - и это было правдой: безпроглядная любовь Егора ко мне ослабила мое и без того не самое острое желание приводить себя в порядок. Посему волосы были нестрижены, а плоть в очередной раз ушла, оставив кожу и кости скучать без нее. - Тем более, что ты и сам отлично говоришь по-французски. Соблазняй его сам.
-Слушай, Тата!
-Да знаю я, знаю. Давайте его сюда, вашего француза...

ПРежде, чем выдать мне француза, виконт выдал мне стилиста - у него в распоряжении были настоящие профи, способные за полчаса из слона сделать бабочку. Ну или из драной кошки вроде меня. Мальчик долго и с тоской созерцал мои измученные нарзаном волосы, после чего решительно принялся за дело: обработал их оттеночным муссом, разгладил, а потом взбил, а потом снова разгладил. Потом, морщась и бормоча что-то в духе "Так высушить кожу. Самоубийца! А поры-то, поры! Бедная моя девочка!", - последнее, видимо, относилось не ко мне, а к моей коже.
-Ну, в общем, я сделал все, что мог, - с все той же тоской сообщил мастер, оторвавшись от меня через сорок пять минут. Осмотрел результат работы и сказал. - Виконт, я все понимаю, но Вы уверены?
-Абсолютно, - рассмеялся мой отец. -Тата?
-Да? - мрачно спросила я, изучая собственное отражение и пытаясь понять, как с ним работать.
-Включись!
-Ок, - я откинулась в кресле, вспоминая его уроки. Расслабила все мышцы, а потом "пересобрала" тело, закрыла глаза. Открыла. - Парле ву франсе? - с легким южным выговором спросила я у мальчика. Стилист потерял дар речи.
-Ну, что я говорил? - улыбнулся виконт. - Платье и туфли!
Мальчик вытащил идеально отглаженное алое платье, и туфли к нему.
-Почему алое? - раздраженно спросила я. - Это же пошло!
-Ты же помнишь, что ответил генерал Корбану Далласу?
-Старые методы самые лучшие, - покачав головой, сказала я.
-Именно.

Я переоделась и переобулась. Прошлась туда-сюда привыкая к вещам, примеряя новую походку, выражения лица, голос.
-Как она это делает? - спросил стилист шепотом, глядя на меня.
-Также, как ты стрижешь, - пожал плечами виконт. - Прядь за прядью. Волосы вроде бы те же, а человек совсем другой.

В зеркале отражался кто угодно, только не я. Роковая шатенка, ни больше, ни меньше.
-Француза мне! - гордо заявила я.
-Сию минуту, - ухмыльнулся виконт. - Вашество...

Француза мне выдали, и он оказался вполне мил. Задача была простой: заманить его в гостиницу, отключить, устроить обыск и сбежать, изобразив банальную воровку.
-Ну хоть денег заработаю, - мрачно усмехнулась я. Виконт пожал плечами и выдал мне стопку купюр.
Мою жертву звали Венсан, было ему чуть за тридцать, стандартный такой дяденька - в костюме и очках. Мечта эмигрантки восьмидесятых. Дом в пригороде небольшого городка. Машина-гараж-работа в офисе. Скучища. Я решила не церемониться.
-Добрый вечер, - подошла я к нему. - Что-то в Вас выдает француза. Права ли я?
-Безусловно. Вы, видимо, тоже?
-Ох, как Вы правы, - улыбнулась я. - Скучно тут. Ужасно! - я устроилась на стуле и достала сигарету. Закурила. - Ничего интересного. И они называют это северной Венецией!
-А чего Вы ожидали? - пожал плечами Венсан.
-Не знаю. Больше каналов, меньше дикости.
-Я не нахожу Санкт-Петербург диким.
-Это потому, что Вы не женщина, - пожала плечами я.
-Вы правы. Но мне всегда казалось, что красивой женщиной быть проще.
-Спасибо за комплимент, но чем же?
-Ну я, например, хотел предложить Вам выпить за мой счет.
-Вы думаете, у меня нет денег? - вспылила я.
-Уверен, что есть. Это просто жест. Чтобы Вы отдохнули от дикости.
-Вот как раз это дикость и есть, - взволнованно продолжила я.
-Вы феминистка? - в голосе Венсана звучало такое удивление, что я сама удивилась. Неужели я переиграла? Или недоиграла?
-Нет, я просто уважаю себя.
-Это хорошо. А то, знаете ли, моя последняя жена была феминисткой. Очень утомительно. Все эти баталии...
-Ох, Вы правы. Мы только что чуть не поругались! Знаете, Вы можете меня угостить. Как друг, - я расчетливо отправила ему самую красивую из своих улыбок.

Через полчаса мы уже вовсю болтали. Я смотрела на Венсана и думала о том, что он мне нравится. И что мне его жаль. Но - ничего не поделаешь. Из кафе мы вышли, держась за руки.
-Поехали ко мне? - предложил он не очень твердым голосом.
-Что за ерунда! Ты заплатил за ужин, значит, едем мы ко мне! - заявила я. Отсутствие логики в моем предложении Венсана явно не смутило.
-Хорошо, - кивнул он.

В двух шагах от гостиницы он неожиданно взял меня за руки и поцеловал. Я не сопротивлялась, но, спустя пару секунд вежливо отстранилась и потянула за собой наверх по ступенькам, практически втолкнула в свой номер и... быстро отключила одним движением пальцев.
-Учат вас, учат умные фильмы не доверять женщинам, - пробормотала я. - А толку?
Вытащив все из карманов, я упаковала это в пакет, после чего быстро вышла из номера, спустилась вниз и села в машину виконта. Тот забрал пакет помог растрепать волосы (оттенок должен был смыться при первом душе) и переодеться, после чего вновь отправил меня в аэропорт. К часу ночи я была дома.

Егор, не дождавшись меня, уснул. Я быстро сходила в душ и смыла чужой цвет, после чего переоделась в удобную длинную майку и легла рядом с ним в постель. Однако поцелуй Венсана был все еще жив на моих губах. И я понимала, что это значит.

Невзирая на все слова виконта я осталась с Егором. В тот момент мне казалось, что это правильно. Физически мне было с ним очень хорошо. Психологически - большую часть времени - тоже. Мы проводили вместе много времени, и для него существовала только я. Так продолжалось до конца лета, пока Пауль не появился вновь.
Он очень сильно похудел, из-за чего стал казаться еще выше. И вообще - если честно - очень напоминал смерть.
А я смотрела на его лицо и чувствовала, что он самый красивый мужчина на свете. До сих пор не понимаю, как мне удавалось понимать и то, и это одновременно.
Встретились мы, как всегда, очень забавно: он написал мне чрезвычайно высокопарное письмо со множеством разнообразных комплиментов и пафосных деталей. Суть сводилась к двум словам: "встретимся завтра?". Я согласилась.
Он пришел на встречу не один, а с каким-то очень забавным мальчиком, явно влюбленным в него. Мы гуляли несколько часов по улицам - просто бродили и болтали о том, что произошло за время, пока мы не виделись, об истории и искусстве. Не было сказано ни слова о том, как именно мы расстались. И о виконте - тоже.
-Я слышал, ты завела себе кого-то, - как бы между делом произнес Пауль.
-Ну... я бы сказала, что это несколько более серьезное, чем просто "завела".
-Ты думаешь, это надолго?
-Я никогда не загадываю. Но все может быть. Он предлагал мне выйти за него замуж.
-Уже? - Пауль засмеялся. И я поняла, что он ревнует.
-Да, - я пожала плечами.
-И ты отказалась?
-Да. Не люблю больших скоростей.
-Я даю вам полгода. Максимум.
Мальчик, приведенный Паулем все еще молчал. И внимательно смотрел на него. Это было неприятно.
-Ты об этом хотел со мной поговорить? - спросила я.
-Нет. Мы делаем новый проект. Офигенный. И он будет приносить колоссальную прибыль, - "Ну еще бы", - подумала я. - И мне нужно будет ездить по всему миру, понимаешь? А мне нужен будет представитель здесь. В России. А лучше двое. И я хочу, чтобы вместе этим занимались, - он кивнул на приведенного юношу. Тот поднял глаза и ответил ему настолько влюбленным взглядом, что мне стало даже страшно. - Вам я доверяю.
"Доверяешь?", - подумала я. - "Мы все детство ненавидили друг друга, ты бросил меня ради какой-то посторонней девочки, и теперь ты мне доверяешь? Ты что, псих?". Внезапно мне стало жаль Пауля. Виконт не говорил - виконт делал. Он ездил по миру, совершал рискованные сделки и предприятия, выглядел, как суперзвезда, был всеми любим и всем нужен. Я - любимица виконта, успешная ученица, человек, который с легкостью может найти себе и квартиру, и работу - и все, что угодно. И Пауль. Жертва. Вечная жертва. Маленький одинокий озлобленный мальчик. Я еще не знала, что такие мысли означают смерть любви. Ну или первые признаки ее недомогания.
-Ок. Ты же знаешь меня, малыш. Мне нужен четкий план.
-Он будет, - пообещал Пауль.

На этом мы расстались, а я поехала домой. Дома меня ждал Егор. Он сидел и работал за компьютером, но взгляд, которым он посмотрел на меня... Мне тут же захотелось развернуться и уйти. И не к Паулю. А куда-нибудь подальше от них двоих. В Пекин. В Сидней. На Южный полюс - все равно.
-Привет, любимая, - сказал он. Я собралась и ласково ответила:
-Привет, любимый. Как твои дела?
-Работаю.А как твои?
-Занималась одним проектом, - я пожала плечами. - Ничего интересного. Сейчас начну писать статью.
-А, - он кивнул, потом подумал еще секунду. Встал, подошел ко мне. - А, может, что-нибудь другое придумаем?
Его тело было тонким, гладким и прохладным. И внезапно Пауль выпал из моей памяти, как будто его там никогда и не было...

Спустя некоторое время, я ушла в душ и, стоя под прохладными струями, задумалась о виконте. Он так жил всю жизнь - любил одного, встречался и спал с другими. Оставлял в их судьбах какой-то след. Взять того же Франческо. Как он понял, что под слоем профессионального грима молодое лицо? Значит, очень хорошо чувствовал виконта. Всю жизнь знать - без надежды - что с твоим любимым человеком ничего хорошего не получится. А с тобой ничего хорошего не получится у всех остальных. Безумие. Может быть, поэтому он так сопротивлялся моему роману с Егором? Считал, что мне стоит сначала разобраться со своими чувствами к Паулю, а потом пытаться что-то построить?
Или ему просто не нравился "роман с неизвестным"? Жаль. что детей нельзя уберечь от своих собственных ошибок. Можно только рассказать о них. И тогда, когда дети сделают эту ошибку - как я сделала ошибку виконта - им будет легче понять, что делать. К примеру, я не стану воспитывать детей Пауля, если он их заведет.И пытаться сделать из них... О, черт!

Я вылетела из душа, мокрая и взволнованная, едва набросив на себя полотенце. Изумленный Егор созерцал открывшуюся ему картину, но мне, как водится, не было до него сейчас никакого дела.
Долгие гудки. Возьми трубку, немедленно!
-Да, - в голосе виконта не было и следа сонливости, но я поняла, что разбудила его.
-Доброе утро, - решительно сказала я.
-Что-то горит?
-Скажи, то, что ты любишь меня, то, что ты вырастил меня, это - потому, что я - дочь своего отца? Ты хотел, чтобы у тебя вырос второй он, которого ты полюбишь и который полюбит тебя? Да?
-Тата, детка, ты с ума сошла? Ты хочешь сказать, что путем сложных тренировок и многодневных упражнений я вырастил сумасшедшую истеричку?
-Ты все время мне говоришь, что ты потратил на меня много времени, чтобы вырастить из меня нечто ценное. Но ты никогда не говорил и даже не намекал, что именно. Ты хочешь, чтобы я превратилась в своего отца и была с тобой? - мой голос срывался, где-то в глубине души поднялась волна "Ну ты и дура" и грозила смести все на своем пути.
-Тата, ты все это спрашиваешь в присутствии своего эээ? Ну ты точно свихнулась.
-Я хочу знать.
-Если ты хочешь знать, то я тебе скажу. Да, я люблю тебя. Да я любил твоего отца. Да, я много сил потратил на то, чтобы ты умела и могла как можно больше всяческих интересностей. Да, может быть, подсознательно я таким образом удовлетворял потребность быть ближе к твоему отцу. Но мое подсознание не оставляло никаких записок на этот счет. Поэтому успокойся. Ты и Пауль дороги мне не только потому, что я маньяк и извращенец, который мечтает вырастить из подручного материала идеальных возлюбленных. Но если Пауль заведет ребенка, ты не обязана его воспитывать. Как и он - твоего. Можете сдавать их мне, у меня уже есть опыт. А теперь я - спать, - он положил трубку.

Я обернулась, полностью растерявшись. На постели сидел обнаженный Егор, созерцающий меня огромными от удивления глазами.
-Я ничего не понял, но это было интересно, - сказал он.
-Это... сложно объяснить.
-Я догадался. Я могу чем-нибудь помочь? - я нерешительно подошла к нему, после чего села на постель. Вода капала с моих волос, полотенце намокло и было дьявольски холодным. - Знаешь, - уверенно сказал Егор. - я точно могу помочь тем, что не дам твоей простуде вернуться обратно. Иди-ка ко мне под одеяло, - я послушно улеглась рядом с ним. - Порой я просто поражаюсь - как это я умудряюсь попадать в такие странные ситуации. А потом понимаю, что это просто талант. У меня есть такое чувство, что я не все знаю о тебе, Тата.
-Это правильное чувство, - я пожала плечами.
-Но это не мешает мне тебя любить.
-Здорово, - я обняла его за талию, расслабилась и заснула. И уже погружаясь в забытье услышала где-то на грани сознания грустный вздох и слова:
-Жаль, что ты меня не любишь...

Я уже упоминала где-то, что записываю эту историю на отдыхе. Хорошо, наверное, что отдых у меня бывает часто... Вот и сейчас я в очередной раз очень далеко от северной страны, где был выстроен замок. Знаете, я читала где-то, что Толстой писал, кажется, про Венецию "Уже неделю здесь, не написал ни строчки - просто смотрю". Цитата может быть неточной, но что-то такое о каком-то из городов какой-то из писателей сказал...
Так вот, действительно есть места, где невозможно ничего записать - так и ходишь по кругу и смотришь. Мне, кстати, очень интересно - были ли рождены великие писатели в Венеции. Почему-то мне кажется, что нет, хотя я и не буду утверждать наверняка. Просто очень трудно чем-то восторгаться, если ты был рожден и вырос посреди бала, устроенного в парке прекрасного дворца, где было место и тишине, и шуму, и роскоши, и уединению природы и воды, прекрасным костюмам и простым платьям прислуги... Не знаю, как объяснить лучше.
Но это именно в каких-то городах. В Венеции, к примеру, я действително ничего не писал. А вот в поезде из Венеции... Я всегда была человеком действия, поэтому лежать на пляже совершенно не умею, как и сидеть в отеле. А если, к тому же, в моем номере нет интернета, то остается только одно - выбраться куда-нибудь, устроиться за столиком с чашкой кофе и начать записывать то, что было.
Вот только что, к примеру, я поздно вечером на побережье Италии играла с немецкими студентами в твистер. Безумная игра. Да и ситуация не из самых обычных. Однако со мной все время что-то такое случается: в Венеции ночью я запускала с испанскими художниками воздушного змея, в Турции спасала английского туриста от упавшей на него штанги в фитнес-клубе. Впрочем, не об этом ведь речь, правда?
Сейчас отхожу от целого дня прогулок, уплетая белый сыр под прекрасные песни Эдит Пиаф. И вспоминаю то, что было давным-давно. А для вас - вот только сейчас, страницу назад.

Утром после приезда в столицу, я не проснулась. Потому что таким прекрасным словом назвать мое состояние нельзя. Так плохо, пожалуй, мне не было никогда. Ангина явно соединилась в едином порыве с похмельем (а то и алкогольным отравлением), и решила, что я прямо сейчас должна умереть. Сил оторвать голову от подушки не было, их едва хватило на предпоследний стон умирающего. Однако этот стон был услышан Егором. И его хватило.

Свалилась я, естественно, очень удачно - утром в воскресение, когда аптеки и не только закрыты. Это было еще в те далекие времена, когда аптек в столице было значительно меньше, чем банков, а банков... в общем, ситуация отличалась от нынешней, когда шансов не найти аптеку в трехстах метрах от дома практически нет. И Егор обежал территорию, значительно большую, чем находящуюся в радиусе трехсот метров.
К моменту, когда он принес какие-то таблетки - я уже и не вспомню, что именно, - и чай, у меня осталось одно желание: покинуть этот негостеприимный мир. После ряда реанимационных процедур, совершенных Егором, оно несколько поутихло, но я все еще была бесполезна в любом качестве, кроме лежащего на полу стонущего Иова. Отличное завершение первого отпуска с любимой, не так ли?
Однако Егор, как ни странно, не сбежал, а остался рядом со мной, позвонив на работу и сообщив, что у него заболела жена. Невзирая на то, что я почти умирала, это резануло меня по ушам. Это, кстати, всегда удивляло меня в Егоре: к примеру, если бы Пауль предложил мне выйти за него замуж, я бы, скорее всего, отказалась. Однако после многочисленных раздумий и страданий, метаний и тоскливых изучений потолка.
А вот глядя на Егора я всегда отдавала себе отчет, что "нет, нет и ни за что!". А он хотел. Это, кстати, тоже меня всегда удивляло: что всегда были люди, жаждущие затащить меня не куда-то там, а на торжественное проставление штампов в паспорта.

Так вот, в тот момент я в очередной раз почувствовала свое тупое "нет". Но даже на то, чтобы высказать его, у меня не было сил. Он сидел рядом со мной, держал меня за руку, менял полотенце на моем лбу и ничего не просил взамен. Виконт научил меня многим вещам, но не объяснил, что делать, если кто-то тебя очень любит и готов сделать все возможное для тебя, но ты совершенно в нем не нуждаешься. Или нуждаешься, но не так, как ему бы хотелось. Впрочем, мой второй отец не замедлил появиться, чтобы разобраться с этой прекрасной ситуацией: буквально на следующий день после моего впадения в легкий вариант комы, он позвонил и сказал, что приезжает, и ему нужно со мной поговорить. И вообще, его нужно встретить на вокзале.

Я была поражена. Никогда ничего подобного я не слышала от виконта. Однако возражать ему я не стала, а потому утром - в сопровождении Егора, без которого я бы и до порога не добралась - встретила его в аэропорту.
Виконт выглядел постаревшим, однако спустя пять минут его появления, я убедилась в том, что он это нарочно: прекрасные золотые волосы были прокрашены седым, морщинки аккуратно подрисованы на безупречном лице. Требовался специально натренированный взгляд, чтобы различить грим, тем более, что редкий глаз ищет косметику на мужчине. Однако подобная живопись могла означать только одно: виконт ездил куда-то, где был уже некоторое время назад, и где его вечная молодость могла показаться странной.

Он бросил один-единственный взгляд на Егора, не сказал ему ни слова, после чего подхватил свой чемодан поудобнее, кивнул молодому человеку и со словами "Я ее забираю", пошел дальше, и только протащившись за ним минут пять с отвисшей челюстью, я осознала, что он когда-то успел поймать меня за руку и теперь тащит на буксире.

-Что ты делаешь? - спросила я.
-Он мне не понравился, - виконт пожал плечами и еще быстрее пошел вперед.
-Максимилиан Сергеевич! - возмутилась я довольно громко.
-Что?
-Он мой... эээ... - запнулась я. - Какого черта! Ты всегда был вежлив с людьми!
-С людьми - да. А твой эээ меня не интересует.
-Он хороший человек.
-Тата, послушай, - виконт говорил очень тихо, но до этого я ни разу не слышала, чтобы он вообще хоть с кем-нибудь, кроме той самой поварихи из детства так разговаривал. Поэтому я поперхнулась и замолчала. - Мне некогда разбираться с твоей личной жизнью сейчас. Если ты профессионал - то ты сейчас будешь следовать указаниям своего босса, а не устраивать разборки посреди аэропорта, что твой отец как-то не так посмотрел на твою пассию!
-Что-то случилось? - спросила я, собираясь.
-Не то слово. Ты мне нужна завтра и сегодня. Срочно. И если ты не можешь с этим справиться, я знаю, что ты только что переболела, лучше скажи мне об этом сейчас.
-Я могу, - твердо ответила я.
-Тогда обними меня немедленно и поцелуй.
-Эээ...
-Твой эээ все еще в столбняке созерцает расписание. А ты... у нас нет времени.
Я закрыла глаза и подумала о комлексе Электры. Как это все забавно, когда написано в большой толстой книжечке большим бородатым дяденькой. И как все сложно... впрочем, ничего сложного: я почувствовала, что виконт что-то мне передает языком, подхватила это своим и спрятала за щекой. И в ту же секунду пощечина виконта почти уронила меня на пол.
-Шлюха! - заявил он на весь аэропорт. - Притащилась сюда со своим любовником, да еще и лезешь целоваться ко мне после этого? Видеть тебя больше не могу! - и решительно зашагал прочь. Я не отказала себе в удовольствии и осела на пол.
Егор подбежал ко мне. Лицо у него было... удивленное до нельзя.
-Что случилось? - спросил он.
-Кажется, он свихнулся, - пробормотала я, прикасаясь к щеке. Больно было по-настоящему.
-Поедем домой, - предложил Егор.
-С удовольствием, - пробормотала я. Потом подумала, что виконт наверняка явится забирать свою посылку и добавила: - Только без тебя.
-А ты справишься? - заботливо спросил он, поднимая меня на ноги. Я была в этом не очень уверена, но еще раз проверять Егора на устойчивость психики к фокусам моего второго отца не хотелось.
-Справлюсь, - кивнула я.

Выйдя из аэропорта, я поймала такси (точнее, была поймана таксистом), кивнула на озвученную цифру, равную стоимости билета до Нью-Йорка, закрыла глаза и расслабилась. Минут пятнадцать спустя, когда мы уже выехали на шоссе, вспомнила о посылке и аккуратно вытащила ее изо рта. Подарок оказался размером с сим-карту. Понять, что это, не представлялось возможным, - оно было укутано в тонкую непрозрачную пленку.
Мысли катились в голове неспешно - как волны. Они наверняка захотят проследить за мной. И - о, черт! - за Егором! Ладно, сейчас он поедет к себе домой, и там ничего не будет происходить. Так что они просто мило посидят и понаблюдают. А мне нужно от них смыться.
-Я передумала, - сказала я таксисту. - Мне не на север. Мне в центр.
Я вышла возле Кузнецкого Моста и пошла вверх, к Последнему переулку. Там меня будет очень сложно поймать - что на машине, что пешком. Из него - хитрым маршрутом - я добралась до Пушкревского переулка, а там - к Трубной. Нигде не было видно слежки. Либо они знают мой адрес и ждут меня дома, либо потеряли, либо вообще не следили. Я снова поймала такси и уже напрямую поехала домой.
Посреди моей кухни, уютно устроившись, сидел виконт.

-Добрый вечер, моя дорогая, - улыбнулся он. Макияж с лица уже исчез, волосы он заплел в косу, к тому же переоделся в майку и джинсы. - Веселый выдался денек?
-Не то слово, - я без сил повалилась на диван. - Держи свой подарок, - я бросила на стол пакетик. - Что это было?
-Яд. Новейший, мгновенный, не обнаруживаемый ничем. Прелесть, - правда? - он лукаво улыбнулся. Я только кивнула.
-Знала бы, что внутри, уже бы воспользовалась. Что-то пошло не так?
-Всегда что-то идет не так, - улыбнулся виконт. - Только этот случай уникален тем, что не так пошло абсолютно все! Ты знаешь, - он покачал головой. - моя внешность - мое проклятие. Идиотизм ситуации в том, что мне понадобился образец нового яда, чтобы посмотреть, не им ли пользуются наши новые друзья здесь. Я знал, что мои старые друзья - там - изготавливают нечто подобное. Если все совпадет, значит, можно будет искать того, через кого они все это покупают. Проблема в том, что мои старые друзья знают меня недостаточно хорошо, чтобы отдать товар тому, кто придет от меня, и достаточно хорошо, чтобы заподозрить неладное, если за десять лет, что мы не виделись, я ничуть не изменюсь.
-И ты наложил грим.
-Именно. И все было прекрасно. Но там был Франческо... ах, какая он был прелесть пятнадцать лет назад, - ты даже не представляешь! - виконт улыбнулся. - И даже десять лет назад он был ничего. Сейчас, конечно, время все поставило на свои места и от кудрявого апполона не осталось и следа. А я... Ах, это было очень мило с его стороны обнять меня крепко-крепко, но... В общем, он устроил истерику, и заявил, что я - это не я, а какой-то двойник на двадцать лет моложе. Наверное сын или младший брат, - я засмеялась. Виконт сокрушенно покачал головой. - Я не виноват, что мое тело объявило бойкот времени. Я уверен, что это не надолго. В общем, я закрутил образец яда в пленку (кстати, изобретение замка. Сверхпрочная) и сбежал. Действительно как двадцатилетний. Из аэропорта надиктовал Франческо сообщение со словами, что он идиот, и некоторыми подробностями, которые мог знать только я. Поэтому, по-моему, они отвалились. Но рисковать все равно было нельзя. Поэтому я решил передать все тебе и проследить за ними, следящими за тобой.
-Но ты же пришел в квартиру раньше меня!
-Потому что ты умница и все сделала правильно. Вот только Егора тащить в аэропорт было не нужно.
-Я просто хотела познакомить его с тобой!
-Ну и зря. Детка, ты можешь заниматься саморазрушением и самообманом столько, сколько захочешь. Меня в это не втягивай.
-И это говорит человек, из-за беспорядочных половых связей которого мне пришлось целоваться в общественном месте? - возмутилась я.
-Прости меня, пожалуйста, - он покаянно посмотрел мне в глаза. - Я... не хотел причинять тебе неудобства. А вообще безумие, конечно. Знаешь, я всегда читал всякие детективы, написанные о профессионалах непрофессионалами и думал "Нет, ну какие же идиоты! Есть грань, за которой нет чувств. И все равно, кто с тобой - дочь или троюродный брат, главное, чтобы задание было выполнено". А вот сегодня я смотрел на тебя и думал: "Бедная моя девочка". У шпионов не должно быть ни жен, ни детей.
-Как ты думаешь, Пауль может нас предать? - спросила я.
-В этом-то и весь ужас ситуации, - с грустью сказал виконт. - И он может предать нас. И мы можем предать его.

На следующий день мы попрощались с Одессой и вернулись на ЮБК - уже не в город, а в небольшой пригород, от которого легко можно было добраться до кафешек и баров, но - в то же время - где было тихо. Мы поселились в небольшой и уютной квартире, неподалеку от магазинчиков и набережной.
Пляжи там оказались очень чистыми и красивыми, а прямо на берегу - в двух метрах от прибоя - местные устроили интернет-кафе. Проверив почту, я обнаружила письмо от виконта, в котором он просил обязательно позвонить сразу же, как приеду, потому что у него, похоже, появилось для меня задание. Там же в ящике обнаружилось сразу несколько писем от Пауля. Я не стала их открывать, поскольку Егор сидел неподалеку, и взрыв эмоций его бы испугал. Впрочем, он и без того заметил по моему лицу, что не все в порядке, но я отшутилась.
После интернет-кафе и пляжа мы отправились обедать и гулять по городу. Я, глядя на свадебные магазины, которых там оказалось великое множество, показывала на платья невест и поддразнивала Егора, говоря, что они будут ему фантастически к лицу - а у меня для подобноных нарядов недостаточно тонкая талия. Егор отвечал, что у меня дурацкие комплексы, и что он с удовольствием увидит меня рано или поздно в одном из таких платьев.
В итоге я предпочла купить фруктов и отправиться домой. И только там я поняла, что меня на самом деле напрягает в общении с Егором - мы очень мало болтали. Пока это только начинало чувстоваться, однако если с Паулем мы могли проспорить или проболтать практически на любую тему и день и ночь, то с Егоромо подобный финт ушами не проходил: часто мы просто сидели вместе не разговаривая. Чуть позже я поняла, что у нас очень немного общих интересов и вообще слишком мало общего.
Я очень много читала, обожала искусство и музыку, живопись и театр. Его это все совершенно не волновало - скорее, наоборот. Он жил в какой-то очень своей вселенной. Как и виконт, к примеру. Однако, если вселенная виконта мне была интересна, и я готова была тратить время на то, чтобы в ней разобраться, то мир Егора казался мне чужим и непонятным.

Последние несколько дней в Крыму мы вообще практически не разговаривали. Я ушла мыслями в задание, которое поручит мне по приезду в Москву виконт, вспоминала предыдущие работы с ним, пила вино и купалась в море. В итоге я даже стала тяготиться своим "отдыхом" и очень обрадовалась, когда пришло время возвращаться.

Ехали обратно мы через Харьков - как-то так получилось, что этот вариант был удобнее. Этот маленький провинциальный городок неожиданно удивил нас отличной пиццей, уютными ресторанчиками и красивым парком. Мы пробродили там целый день, и особенно порадовались магазинку кофе и кофемашин - аромат от него шел такой, что я притянулась, как спутник Сатурна, метров, наверное, с десяти. Перепробовала несколько сортов напитка и очень не хотела уходить - Егор вытащил меня оттуда, испугавшись, что у меня будет сердечный приступ из-за переизбытка кофеина.

Вечером мы сели на поезд Харьков-Москва и отправились в столицу. В поезде было довольно холодно, тянуло сквозняком, у меня внезапно пропал аппетит и интерес к алкоголю - купленная еще в Крыму бутылка нежно любимого мною бастардо так и осталась невыпитой.
Настроение у меня испортилось, и я уже твердо решила, что по приезду в Москву расстанусь с Егором, невзирая на предложение жить вместе, которое я ему сделала всего пару дней назад.
Однако в Москве меня ожидал сюрприз: по приезду мы посидели с друзьями и выпили немного вина, а наутро я... не проснулась.

На самом деле этот полуостров отвоевал довольно большой кусочек моего сердца. Мне очень нравится воздух - суховатый и подсоленый, горы - чем-то напоминающие возвышенность вокруг замка, в котором я выросла, море - то ласковое и нежное, то гордое и сердитое, почти как я сама, цвета и оттенки, перетекающие друг в друга...

Мы приехали в самый разгар дня города в Ялте. Все гостиницы были переполнены, а я - как всегда - не позаботилась об этом заранее. Впрочем, я вообще никогда и ни о чем не заботилась. Дополнительно к этому практически сразу по прибытию в город мы попали под абсолютно тропический ливень - и я, и Егор вымокли до нитки, нашим рюкзакам с сухими вещами пришлось ничуть не легче. Пока был день и бутылка красного вина - все было довольно мило, но стоило спуститься вечеру, как я начала мерзнуть, и мне стало как-то не очень.
Впрочем, мы все равно прогуляли до самого рассвета, мокрые и замерзшие, но рассвет, который я встретила, положив голову на колени Егору, того стоил. А после этого мы сели на автобус и отправились в Одессу.

Дорога была не самой легкой, хотя виноград и Егор ее очень даже скрашивали. Я чувствовала недостаток чего-то важного, но пока не могла сформулировать, чего именно, списала на усталость. В город мы въехали поздно вечером, кое-как добрались на такси до гостиницы и чувствовали себя настолько усталыми, что решили сразу же отправиться в душ и спать. Однако стоило нам остаться наедине в душе, как страсть вспыхнула с новой силой, а потому заснули мы, переплетясь в объятиях только через пару часов, зато уже сном настоящих покойников.
Я вряд ли забуду странное ощущение: сочетание абсолютно ледяной воды и горячего тела Егора. Он, как и я, был несоизмеримо сильнее, нежели казался - его тонкое тело выглядело бесконечно хрупким, но при этом он легко брал меня на руки. Зато ночью я с легкостью обнимала его руками, утыкалась ему в ключицы и так и засыпала.
Это было настолько удобно, что уже спустя пару месяцев наших отношений я с большим трудом укладывалась спать без него.

Утром нас разбудила моя крымская знакомая, решившая устроить нам экскурсию по городу. Мы, невзирая на несколько бессонных ночей подряд, ливень и дорогу, с легкостью встали и отправились гулять.
Одесса мне очень понравилась. Это удивительный город: французская архитектура в сочетании с портовой культурой и многонациональностью населения делает его удивительно насмешливым и тонким с одной стороны, и еще более удивительно практичным с другой. Девушки в умопомрачительно коротких юбках и на абсолютно безумно высоких каблуках, развязные и пошлые молодые люди, множество уютных заведений и кафе, красивые маленькие улочки, забавные вывески и острый запах моря...

Мы прошлись по памятникам (они в Одессе тоже оказались удивительными - начиная с "мальчика с лопатой" - то есть памятника Ришелье, и заканчивая монументом в честь изобретателя эсперанто - у каждого своя история и идея), пообедали в ужасно стильном "Шерлоке Холмсе" с совершенно фантастическим меню и довольно средней кухней, выпили кофе, купили розового шампанского на Французском бульваре и отправились домой.
Ноги у меня гудели от пройденного пути, голова - от впечатлений, а тело - от вчерашнего. Егор был нежен и уютен, послушно радовался всему, что нужно и не создавал никаких проблем. Но что-то все равно царапало в нем и раздражало. Я не могла понять, что именно.

Уже когда мы поднимались домой он сказал что-то о планах на ночь, и я, рассмеявшись, ответила:
-Да после такого ты обязан на мне жениться!
Егор поспешно встал передо мной на колени, взял меня за руку, ужасно романтично посмотрел мне в глаза и сказал:
-Выходи за меня замуж! - я поперхнулась. Честно говоря, я не имела в виду ничего такого. Замуж я не хотела вообще, а за Егора - в частности.
-Эээ, - ответила я. - Ну... Нет. Я не готова.
Егор поднялся с колен, явно очень разочарованный. Я бы с удовольствием помогла ему чем-нибудь, но только не замужеством. Мы шли рядом какое-то время, после чего я нерешительно сказала:
-Ну... если ты серьезно...
-Очень серьезно! - заверил меня Егор.
-Тогда не знаю... давай попробуем жить вместе, - пробормотала я.
-Я буду только рад, - сказал он.

Мы пришли домой, устроили очередную бурную ночь, полную страсти и розового шампанского. Я чувствовала себя почти хорошо и искренне улыбалась Егору. Но чувство неправильности только нарастало, отказываясь утихать.

Спустя некоторое время я решила, что было бы неплохо съездить отдохнуть: проектов от виконта не ожидалось, моя работа получила паузу, а до возобновления занятий в университете оставался целый месяц. Посмотрев в глаза финансовых чудовищ, я решила прокатиться в Крым уже исключительно для самой себя, пообщаться с теми, с кем познакомилась в предыдущую поездку, да и так - вообще погулять и накупаться. Тем более, что за последние несколько месяцев я похудела так, что от меня остались только мышцы и скелет, если не сказать хуже. Постоянное... гм... общение с Егором тоже не улучшало ситуации.

В итоге на излете месяца июля я сообщила ему, что намереваюсь отправиться в тур по Украине. Его реакция меня поразила:
-Я с тобой.
-Но ты же работаешь, - удивилась я.
-Я возьму отпуск. За свой счет. С тобой...
-А деньги у тебя есть?
-Я найду, - в его голосе звучала такая горячность, что мне стало даже немного страшно.
-Эээ... ну... как хочешь, - сказала я. - Мне нужны твои паспортные данные для покупки билета.
-Хорошо, - воскликнул Егор и по памяти начал диктовать данные. Память у него, как в последствии выяснилось, была куда совершеннее тренированной моей: он мог по памяти цитировать страницы из много лет назад прочитанных книг. Но удивило меня не это. На самом деле его звали... Герман.
-А почему Егор? - изумилась я. Может быть, это покажется слишком легкомысленным, но я, невзирая на школу виконта, никогда не проверяла своих мужчин. Может, не хотела расстраиваться, может, не хватало интереса, но факт остается фактом. Как и то, что почти никто из них не пользовался своим настоящим именем.
-Ну... Герман - это как-то... странно. И неудобно. Егор проще.
-Ну хорошо, - пожала плечами. Я все равно уже привыкла к тому моменту, что его зовут Егор.

За день до выезда, когда у меня уже были билеты на руках, я встретилась с виконтом. Мы устроились в небольшой кофейне в центре, и я в очередной раз была вынуждена признать, что мой приемный отец не стареет и - видимо - владеет секретом быть совершенно восхитительным в абсолютно любой одежде: в этот раз на нем был оксфорд-стайл свитер цвета голубики, белая (ослепительно) рубашка и идеально выглаженные серые брюки. Светлые волосы он заплел в косу, и я, невзирая на два часа, потраченные перед зеркалом в попытке привести волосы и лицо в порядок, а также почти идеально сидящие джинсы и рубашку, чувствовала себя серой мышкой.
-Ты прекрасна, - вместо приветствия сказал он. - Я так понимаю, у тебя роман? - да, кстати, почему я никогда не проверяла своих мужчин - у меня для этого есть виконт.
-Да, - коротко ответила я. - Только не говори, что он тебе не нравится.
-Хорошо, не скажу, - улыбнулся Максимилиан.
-Что? - возмутилась я. - Он тебе не нравится? - виконт достал сигарету, откинулся на спинку стула и закурил.
-Дорогая, это бессмысленные отношения.
-Почему? - взвилась я. - Тебя послушать, так единственный подходящий мне мужчина - ты!
-Ну, я не то, чтобы не согласен. Но есть две проблемы: номер раз - я гей, номер два - я - твой приемный отец, и это неэтично. А, да, номер три, я тебя безмерно люблю, детка, но исключительно в виде и под соусом дочери.
-А я вот думаю, не приготовить ли мне из тебя бифштекс! - разозлилась я. - Я не понимаю, в чем проблема!
-Во-первых, ты слишком злишься. Во-вторых, он тебя никогда не поймет. В-третьих, ты его никогда не полюбишь. В-четвертых, рано или поздно либо тебе надоест делать из него приемлимого мужчину, либо ему надоест им быть. А если срезюмировать - то это совершенно бессмысленные отношения. Что ты будешь делать, если я завтра дам тебе задание?
-Буду его выполнять.
-И потеряешь интерес к этому Егору, - легкая улыбка на лице виконта отдельно подчеркнула то, что он прекрасно знал обо всех деталях моей личной жизни.
-Как ты смеешь вообще лезть сюда! - возмутилась я.
-Я не буду говорить, что это для твоей же пользы, я не мамашка в постродовом психозе. Это для моей пользы. В интересах дела. Ну и еще чуть-чуть потому, что я тебя люблю и интересуюсь, с кем ты связываешься. В этот раз все серьезно, Тата.
-Почему?
-Потому что он действительно любит тебя, - пожал плечами виконт.
Я осеклась и дальше разговор не пошел. Я постоянно слышала его слова в течение нескольких последующих дней. Мой приемный отец, как всегда, был во всем прав. И мне не хотелось играть чужими чувствами.
И все-таки я решилась попробовать и поехать с ним отдыхать.

Не знаю, зачем. Может, мне просто хотелось быть любимой. Даже у железных спецагентов есть сердце.

Егор стал все чаще появляться в моей жизни.
А я - в отсутствие запоя, учебы и заданий от виконта, восприняла его как некий новый проект, из которого можно сделать что-нибудь интересное. Ну, например, человека.
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что Егор не так уж плох - необычные черты лица, тонкая и изящная фигура, а также наличие мозга, пусть и весьма странно работающего, в черепе. Плоха была исключительно обертка: взлохмаченные отросшие волосы, довольно тонкие, из-за чего мгновенно теряющие всякую привлекательность, если их не мыть каждый день, джинсы на размер больше необходимого, собранные в гармошку ремнем на талии в виду необычайной тонкости последней и бесформенная рубашка - стандартная, в общем, ошибка худого юноши - одеться на размер больше, чтобы выглядеть не таким хрупким. Однако, как правило, это приводит лишь к тому, что человек превращается в вешалку.

Я почесала в затылке, усадила его на стул и вооружилась ножницами, попытавшись изобразить каре на голове несчастной жертвы. Жертва сопротивлялась и изображала из себя нечто совершенно непонятное, в результате чего результат (особенно после мытья головы) был несколько лучше того, с чего все начиналось, но слово "несколько" очень хорошо характеризует прогресс. В итоге я плюнула, взяла его за руку и отвела в ближайший салон, после которого он стал удивительно похож на человека, хотя и возмущался излишней гламурности нового образа.
Следующим пунктом я занялась его гардеробом.

Это оказалось не так-то просто: во-первых, опыта у меня не было (свои вещи я подбирала уже на уровне рефлексов, вбитых в меня еще виконтом, а из знакомых подобного типа у меня был Пауль, у которого был ровно тот же учитель), а во-вторых, вся мировая общественность явно была уверена в том, что талии у мужчины не должно быть. Вообще, идея о том, что производители одежды ведут некий заговор и шьют на людей, не существующих в природе, мне очень близка - моя худощавость, как правило, приводила в отчаянье меня при попытке хоть что-нибудь на себя найти: джинсы либо сидели ужасно, либо были безнадежно велики, рубашки висели на талии или были велики в плечах, рукава категорически были либо слишком длинны, либо коротки, юбки сваливались незакрепленным абажуром... В общем - ужасно.
В случае Егора мы, после долгих попыток, нашли ему совершенно ничем не украшенные женские джинсы, и с этого моменты дело пошло на лад: тут же обнаружились и подходящие мужские, после чего в подростковом отделе обнаружилась идеальная черная рубашка и пара футболок, достаточно маленького размера, чтобы не висеть на нем парашютом.
Помимо этого Егор накупил себе огромное количество украшений. Спустя некоторое время меня перестала удивлять его страсть, а изначально я была в шоке: одновременно он носил пару подвесок, серьгу в ухе, браслет и пару-тройку колец. При этом, невзирая на хрупкость фигуры и страсть к очень странным девушкам (что выяснилось чуть позже, хотя его влюбленность в меня тоже сама по себе показатель), он был удивительно мужественен.
Все-таки хомо сапиенс - это вид контрастов.

В итоге, после всех произведенных манипуляций, Егор стал не просто привлекателен, а даже красив. Я смотрела на него и была чрезвычайно довольна собой. Мне все еще казалось, что я действительно могу полюбить дело рук своих. Тем более, что он вел себя безупречно - никогда не опаздывал, говорил комплименты, смотрел обожающими глазами и с готовностью приезжал по первому моему требованию. Я развлекалась и почти не думала о Пауле.
Я тогда еще не знала, что подобные вещи - это всего лишь кредит. И вселенная всегда спрашивает свои долги. Причем с процентами.

Пока я ехала домой, случайный юноша написал еще множество разнообразных сообщений. Самое смешное в этом всем, пожалуй, было то, что каждую секунду с момента знакомства с ним, я знала, что ничего хорошего не выйдет, но я попытаюсь.
Может, жаловаться на это и глупо, но я всегда предчувствовала свои ошибки, и все равно совершала их. Когда мы с Паулем росли в замке, я никогда не могла абстрагироваться от его присутствия. Впрочем, и долгие годы спустя он все равно всегда был рядом со мной.
Вообще, наверное, это какое-то истинно женское: смотреть на человека и думать о несбывшемся с ним. Смотреть на его детей и думать: а у нас с ним они получились бы красивее. Или умнее. Или и то, и другое. Удивительное что-то. Даже если много лет назад, когда он был рядом, ни о чем подобном и не думалось. Впрочем, может это только про меня - мои чувства плохо умирают, долго агонизируют и бегают за мной.
В какой-то момент - сильно позже описываемых событий - виконт как-то пошутил, что я похожа на Кунсткамеру: прихожу на свидания с банками заспиртованных тел бывших любимых. И он - как всегда - был очень прав. Но все-таки я вернусь в прошлое, когда чувства к Паулю кипели, и мне хотелось хоть как-то спастись от ужаса знания, что с ним никогда и ничего не получится.

В последний момент перед отъездом домой я очень удачно рассекла себе ногу. Вообще, мои стопы, по идее, должны уже давным-давно подать на меня в суд: дело в том, что я очень люблю ходить босиком, и никакие упражнения на ловкость и выносливость не спасают меня от осколков стекла, иголок и металлических штырей. Как-то раз, когда я еще только делала ремонт в своей первой маленькой квартире, у меня соскочил шпатель, которым я что-то там отчищала, и разрезал ногу возле какого-то крупного сосуда, и минут пятнадцать я созерцала ванну, медленно наполнявшуюся кровью (я решила, что рану нужно промыть и поставить под холодную воду). Говорят, у врачей, принимающих роды, самый страшный враг - кровотечение, когда женщина внезапно начинает потихоньку уходить, бледнея и слабея. Я пережила что-то подобное в тот момент: кровь не желала останавливаться, а голова постепенно начинала кружиться. Хотя, конечно, умереть от маточного кровотечения, рожая ребенка, гораздо романтичнее, нежели от пореза ноги шпателем.

На фестивале я порезала ногу не очень сильно, но превратившиеся в керамические изделия кроссовки (так как было очень сыро и обувь сушилась у костра, слой глины затвердел и создал глиняные башмаки вокруг обуви) не облегчили мне жизнь. К тому же коньяк и шоколад на обратной дороге домой не прекратил ломоты в спине, которая, видимо, возникла от всюдупроникающей сырости.

В общем, приехав домой, я чувствовала себя не очень, и даже похвала от виконта мне не помогала. К тому же из промывочных и бинтующих средств дома почему-то оказалась только серебряная текила и шнурки от ботинок. Я всегда отличалась редкостной непрактичностью в быту (что хорошо компенсировалось вполне успешными действиями во всех остальных местах) и мне всегда не хватало кого-нибудь, кто бы смог привести мои мысли и вещи в порядок.

Именно в этот момент настойчивый Егор решил в очередной раз написать мне сообщение с предложение сделать мне массаж и вообще всячески спасти из рук неминуемой простуды, смерти и безымянного погребения. Я согласилась. Он приехал в течение часа и начал реанимационные процедуры.

В итоге закончились они далеко за полночь, а я поняла, что он, видимо, останется со мной надолго.
В тот момент в мою голову пришла совершенно наивная детская мысль: может быть, я его полюблю?

Более или менее освоившись, я сделала еще один большой круг. Радость бытия мне вернул кофе, а радость жизни - река с ледяной водой, через которую не было переправы. Сколько бы ты не тренировался и каким-бы сильным ни был, переправа по колено в ледяной жидкости сомнительной чистоты - не самое приятное занятие. Однако, пройдя несколько сотен метров вверх я обнаружила то, что можно было бы считать мостиком. Ну, я, по крайней мере, могла по нему перебраться.
Однако в этот момент меня остановили - одна из тех девушек, с которыми мы жили, появилась за моей спиной и позвала меня к костру, где намечалось распитие крепких и не очень напитков. Вспомнив о недавнем опыте, я сделала выбор в пользу не очень. Посидев некоторое время, мы отправились осматривать долину уже вместе.
Девушки все время с кем-то здоровались, общались, разговаривали - они явно были тут куда более своими, чем я. Впрочем, я была здесь не за приятным времяпрепровождением.
Периодически возле разных костров я останавливалась на секунду, чтобы взять материал для анализов, впрочем, никаких подозрительных персонажей пока не попадалось, так что это была просто профилактическая мера. Однако, как известно, на ловца и зверь бежит, поэтому, когда перед нами возник полуобнаженный юноша с топором, я была, скорее, разочарована, нежели обрадована.

-Вы кто? - спросил персонаж. Расширенные зрачки, слишком быстрые движения и весьма недоброжелательный тон мне совершенно не понравились.
-Мы просто идем мимо, - спокойно отозвалась одна из моих спутниц. Я сразу поняла по ее тону, что она много и долго работала с людьми, избавляющимися от наркотической зависимости - только у них голос исполнен проникновенного спокойствия при разговорах с неадекватными людьми.
-Я - дух этого леса. Я не пропущу вас без кровавой жертвы! - расхохотался вооруженный дух. Я стояла и раздумывала, как действовать: это явно не обычные наркотики, а какой-то родственник, а то и сам он того препарата, который я ищу. Впрочем, нельзя отметать индивидуальные особенности. Может, человек обычный гашиш выкурил, а у него от него столько счастья и радости. Впрочем, гашиш не улучшает скорость реакции - он может привести к депрессивному или агрессивному состоянию - в редких случаях - но и только.
-А мы - жрицы этого леса, и говорим тебе взять жертву из животных или растений, - спокойно ответила та же девушка. Топор скользнул над ее головой так близко, что срезал несколько волосков.
-Не шути со мной!
-Может, со мной поговоришь? - спросила я, выходя вперед. - Я знаю всех духов этого леса, тебя среди них - нет! - топор скользнул и над моей головой, но я уже обходила дух леса по кругу, нажав на одну из обездвиживающих точек. Агрессор осел рядом со мной, выронив топор, а я осторожно убрала прибор для взятия пробы - убийство двух зайцев вместо одного было постоянной идеей виконта. - Пойдемте, - сказала я своим спутницам. - У нас есть полчаса, а за это время, будем надеяться, у него поостынет пыл.
-Что ты сделала? - спросила девушка, выступавшая переговорщикам до меня. - И что с ним было?
-Я ничего не сделала, просто попросила его посидеть и подумать. А было... хотелось бы мне знать.

Мы быстро вернулись в лагерь, я и углубилась в анализ взятой пробы. Вещество было похоже на то, что мы ожидали найти, но не совсем. Мне нужно было кое-что изменить в составе противоядия, чтобы оно сработало, а времени не было совсем.
Я не верила, что ребята настолько сошли с ума, чтобы самим использовать свое оружие, - скорее всего, оно просто токсично. А значит, есть вероятность, что скоро на фестивале появится не один псих, а множество. С учетом ароматов, которые развевались над кострами других групп, - есть вероятность, что они не смогу защититься.

Я быстро превратила угол своей палатки в лабораторию юного химика. Злость на то, что у меня мало времени и не совсем подходящие ингридиенты, придавала сил. Но именно в этот момент мой недавний ночной гость решил атаковать меня сообщениями. Смски шли одна за другой, безмерно меня раздражая. Даже отключив звук у телефона, я видела световые оповещения.
"Вернусь - убью", - подумала я. И внезапно до меня дошел более просто выход из ситуации - наверняка создателям этой дряни было очевидно, что она токсична. А значит...

Я сорвалась с места, подхватила незаконченный нейтрализатор и бросилась к месту встречи с "духом леса". Как я и думала, заговорщики облюбовали поляну неподалеку. Людей было немного, но все они очевидно были нормальны. Моя гипотеза подтверждалась.
Я прокралась мимо хозяев в одну из палаток. Внутри нее стоял крохотный контейнер со сбитым замком. Все стало на свои места: на самом деле приехавшие сюда были только марионетками и ничего не знали о порошке. Наверняка им сказали, что это просто наркотики, которые стоит продавать или раздавать. Один из них - тот самый дух - решил начать использование раньше времени, сбил замок и надышался, после чего сбежал. А значит, обезвреживать не нужно. Нужно получше запаковать и забрать его с собой.

Я быстро разрезала палатку с другой стороны и выбралась на волю. После чего добралась до своего лагеря, поймала водителя, который нас привез, выдала ему контейнер и отправила назад. Задание было выполнено, никто не погиб.

Впрочем, оставались еще люди, которые прислали этих ребят сюда. Но это уже не было моей проблемой - оставшийся день я провела за кофе, прослушиванием музыки и прогулками по лесу.
В последний день я безмерно ловко разрезала себе ногу, наступив на абсолютно незаметный кусок стекла. Ничего глупее нельзя было придумать. Совершив этот подвиг, я решила, что пора возвращаться домой.

Впрочем, было уже и пора.

Многие считают, что все истории авторов автобиографичны. Не знаю, правда ли это, - ведь я действительно рассказываю свою историю. Я не считаю то, что происходило со мной некоторое время назад ошибками молодости. На самом деле, так я их называла в тот момент, когда они происходили. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю о том, что произошло между мной, Паулем и молодым человеком, как о чем-то... если не естественном, то и не безобразным.

Мы так долго прожили вместе с Паулем, так долго соперничали, так долго пытались быть избранными, что между нами должно было что-то произойти. Если бы мы оба были мужчинами, наверное, случилось бы что-то вроде дуэли. Но мы не были. А ярость, тем более взаимная, тем более в юности не могла вылиться ни во что иное.
Я жаждала страсти, трагедии, событий. И Пауль, его измены, возвращения, смешная ложь, не менее смешные эскапады всегда служили отличным напитком, утоляющим мою жажду. Мой ум - как ни странно - всегда питался эмоциями. Если жизнь становилась мне безразлична или скучна, я теряла все свои способности и становилась обычной странной худощавой девочкой. Соперничество, любовь, препятствия и страсть - в свою очередь - позволяли мне начать функционировать в полную силу. Я думаю, отчасти поэтому виконт так мало вмешивался в мои отношения с Паулем.
Хотя - к сожалению - для него подобный условия хотя и служили толчком, но не были комфортны. Он жаждал покоя и любви. Я жаждала драмы, действия и - только потом - любви.

Мое сердце долгое время не остывало к нему. Я изменяла ему физически, я влюблялась в других - но не могла любить. Я знала: стоит ему появиться на пороге моей жизни, и я забуду обо всем на свете. Причем - с радостью.
В тот момент, на котором я остановилась, моя жизнь была подобна хвосту кометы - скоротечна, безрассудна, за спиной чего-то более важное, а главное - она сулила несчастья. Для меня все, что не было связано с Паулем и виконтом - в тот момент - не имело значения.

Очень долго - долгие-долгие годы это оставалось именно так. Мне случалось задуматься - а если бы встретились с тем самым юношей, в чьих объятьях я нашла утешение тогда, расставшись в очередной раз с Паулем, в нормальное время (хотя в моей жизни такого не было) и в обычных обстоятельствах (но я имею обыкновение превращать в безумие даже самые обычные обстоятельства), сблизились бы мы? Была бы я с ним?
Я не буду лгать, что не находу ответа. Нахожу. Нет. Никогда.

Впрочем, даже встретившись с ним там и тогда я не обрела покоя. Очень странная вещь - минутное утешение растянутое во времени. Утешение без прощения. Без отпущения. Без искупления. Помогающее, как доза наркотика, - на минуты. И приносящее боль на часы.

Один из способов получить прощение для женщины в обычном мире - это родить ребенка или выйти замуж за гения. Беда лишь в том, что в тот момент я была абсолютно не готова даже думать о первом, и считала, что я и есть тот самый гений во втором. Очень немногие мужчины решаются жить с богатой и умной женщиной - ведь многим из них просто нечего ей предложить.
Я же была груба и цинична и высмеивала любого, кто смел ко мне подойти.

В результате в тот момент я была утешена. И при этом - хотя самая острота депрессии снялась с появлением юноши - я была в аду. Уход Пауля обернулся для меня тем же, к чему приводит разлучение близнецов, уже знающих друг друга долгое время, - болью, одиночеством, чувством пустоты.
Мне не хватало его почти физически. Я не могла родить ребенка тогда - потому что я сама была одиноким ребенком, и я не могла быть с гением - потому что сама была сумасшедшим одиноким страдающим от потери своего второго я гением.
Как бы пафосно это ни звучало, мне было очень плохо. Не из-за Пауля - сам он был лишь точкой приложения - из-за меня самой, так привыкшей быть между Паулем и виконтом, так привыкшей любить, ненавидя, что отсутствие одного звена в этой цепочке, почти уничтожало меня.
И тем не менее, я была готова воевать и бороться дальше.
И выполнять задания виконта, разумеется.

Утро наступило недоброе. Я открыла глаза и, увидев спящего рядом, почувствовала себя полной дурой. "Ну зачем?", - завопил внутренний голос. Ответа не было. Да и откуда бы ему было взяться?
Рядом с кроватью стоял бокал с недопитым алкоголем. Алиса посмотрела на пудинг. Пудинг посмотрел на Алису, и бедную девочку пора было выносить. В роли Алисы была я, в роли пудинга - объективная реальность. Одно радовало: запой, очевидно, закончился. Потому что из ужаса я в ближайшие дни к алкоголю точно не притронусь.

Я отправилась в душ и, увидев себя в зеркале, едва не упала в обморок: тело от горла до низа живота покрывали жуткие синяки. Такое ощущение, будто меня прокрутили в стиральной машине с камнями. В этот момент, словно дождавшись удобного случая, все синяки принялись болеть. "Так тебе и надо", - злорадно подумал кто-то внутри меня.
Выбравшись из душа, я обнаружила, что мой вечерний гость уже проснулся. Я просто не знала что говорить и как себя вести. Промямлив что-то вроде "Ээээ... доброе утро", я покормила его остатками повесившейся мыши в холодильнике, напоила кофе и выставила за дверь.

От убийственного ощущения собственной глупости меня спасало только то, что операция, придуманная виконтом, стремительно приближалась. Уже скоро мне предстояло разобраться с этим "тем, непонятно чем".
Я собрала все необходимое: спальник, набор посуды, бутылку портвейна, какую-то еду, деньги... несколько специальных приборов, порекомендованных виконтом, оружие...

У меня была некая легенда, под прикрытием которой я должна была существовать. Для этого виконту не пришлось ничего делать: на фестиваль ехала моя приятельница, и я затесалась к ней в палатку.

Дорога до места оказалась непростой: лето выдалось дождливым, а потому доехать непосредственно до долины было не на чем - пришлось идти пешком. С рюкзаком. По колено в грязи. Временами нужно было пробираться по скользскому глиняному склону: один неосторожный шаг и окажешься по уши в грязи, попав в глубокую, заполенную дождевой водой колею от селянского трактора. Поэтому приходилось цепляться за ветви деревьев и быстро перебирать ногами в кроссовках, и без того уже промокших насквозь и облепленных глиной.

Сама долина напоминала чашу, в которую, разумеется, собралась вода с окрестных холмов. Куда ставить палатку было совершенно неясно - всюду располагались самые разные персонажи, и все они в один голос ругались, что сыро-сыро-сыро. Я, как человек абсолютно не разбирающийся в установлении палаточных лагерей, старалсь помочь тем. что не мешала и появлялась только тогда, когда меня спрашивали.
Подруги вежливо спрашивали меня, с чего это я в такую теплую погоду (невзирая на дожди температура держалась около тридцати) разгуливаю в джинсах и водолазке под горло. Я вежливо отмалчивалась.

Когда палатку поставили, я сказала, что хочу прогуляться, и сбежала осматривать местность. Понять, где находятся мои подопечные было довольно сложно: никакой структуры в палаточном городке не было. В центре располагалась сцена и небольшой импровизированный индийский ресторанчик, чуть поодаль продавали свежесваренный кофе, ближе к северу расположился небольшой базар, где жарили шашлыки и продавали разнообразные этнические сувениры и не только. Помимо этого в разных частях городка расположились представители разнообразных религий и субкультур: распевали кришнаиты, стучали по барабанам любители африканской культуры, бродили йоги. Вокруг предлагали станцевать танец живота, научиться медитировать, очищаться, гадали на картах Таро, делали предсказания и учили видеть вещие сны.

В общем, сообщество было пестрое и забавное. Я бродила расходящимися кругами, встретила нескольких знакомых по университету, но нужных мне людей не обнаружила.
Из задумчивости меня вывела смс. Посмотрев на дисплей, я обнаружила, что послание было отправлено давешним юношем.
"Как твои дела?", - спрашивал он. Я не ответила.
Мне предстояло переделать еще массу работы.